Уральские самоцветы в мастерских Imperial Jewellery House

Ювелирные мастерские Imperial Jewelry House многие десятилетия работают с камнем. Не с произвольным, а с тем, что нашли в землях на пространстве от Урала до Сибири. «Русские Самоцветы» — это не собирательное имя, а реальный природный материал. Кристалл хрусталя, извлечённый в Приполярье, характеризуется особой плотностью, чем хрусталь из Альп. Красноватый шерл с прибрежных участков Слюдянки и глубокий аметист с приполярного Урала имеют включения, по которым их можно опознать. Ювелиры бренда знают эти особенности.

Особенность подбора

В Императорском ювелирном доме не рисуют проект, а потом разыскивают минералы. Часто бывает наоборот. Нашёлся камень — родилась задумка. Камню дают определить форму украшения. Манеру огранки определяют такую, чтобы не терять вес, но показать оптику. Бывает самоцвет хранится в хранилище долгие годы, пока не обнаружится удачный «сосед» для серёг или ещё один камень для кулона. Это долгий процесс.

Примеры используемых камней

Демантоид. русские самоцветы Его добывают на территориях Среднего Урала. Ярко-зелёный, с дисперсией, которая превышает бриллиантовую. В огранке капризен.

Александрит. Уральского происхождения, с узнаваемой сменой оттенка. Сегодня его добыча почти прекращена, поэтому используют старые запасы.

Халцедон голубовато-серого тона серо-голубого оттенка, который называют «камень дымчатого неба». Его залежи встречаются в Забайкалье.

Манера огранки Русских Самоцветов в Imperial Jewellery House часто ручной работы, традиционных форм. Используют кабошоны, таблицы, смешанные огранки, которые не стремятся к максимальному блеску, но подчёркивают природный рисунок. Элемент вставки может быть не без неровностей, с сохранением кусочка матрицы на тыльной стороне. Это принципиальный выбор.

Металл и камень

Оправа служит обрамлением, а не главным элементом. Золото применяют в разных оттенках — розовое для тёплых топазов, жёлтое золото для зелёного демантоида, белое золото для аметиста холодных оттенков. В некоторых вещах в одной вещи комбинируют два-три оттенка золота, чтобы сделать плавный переход. Серебряные сплавы используют нечасто, только для отдельных коллекций, где нужен холодный блеск. Платину — для больших камней, которым не нужна конкуренция.

Итог работы — это украшение, которую можно узнать. Не по клейму, а по манере. По тому, как посажен камень, как он ориентирован к освещению, как выполнена застёжка. Такие изделия не выпускают партиями. Даже в пределах пары серёжек могут быть отличия в оттенках камней, что является допустимым. Это естественное следствие работы с естественным сырьём, а не с искусственными камнями.

Следы работы сохраняются заметными. На внутренней стороне кольца может быть оставлена частично след литника, если это не мешает носке. Штифты крепёжных элементов иногда держат чуть массивнее, чем минимально необходимо, для прочности. Это не грубость, а признак ремесленного изготовления, где на первостепенно стоит долговечность, а не только картинка.

Взаимодействие с месторождениями

Imperial Jewelry House не берёт Русские Самоцветы на открытом рынке. Налажены контакты со артелями со стажем и частными старателями, которые десятилетиями поставляют камень. Знают, в какой закупке может встретиться редкая находка — турмалинный кристалл с красным «сердцем» или аквамариновый камень с эффектом ««кошачий глаз»». Порой привозят в мастерские необработанные друзы, и решение вопроса об их распиливании остаётся за совет мастеров. Ошибиться нельзя — уникальный природный экземпляр будет уничтожен.

Мастера дома ездят на месторождения. Нужно разобраться в среду, в которых самоцвет был сформирован.

Закупаются крупные партии сырья для перебора внутри мастерских. Отбраковывается до восьмидесяти процентов камня.

Отобранные камни переживают предварительную оценку не по классификатору, а по мастерскому ощущению.

Этот подход идёт вразрез с современной логикой поточного производства, где требуется одинаковость. Здесь стандарт — это отсутствие стандарта. Каждый ценный экземпляр получает паспорт с фиксацией происхождения, даты получения и имени огранщика. Это внутренний документ, не для покупателя.

Сдвиг восприятия

Русские Самоцветы в такой обработке становятся не просто просто частью вставки в ювелирную вещь. Они становятся объектом, который можно изучать отдельно. Кольцо-изделие могут снять с руки и выложить на стол, чтобы наблюдать игру света на гранях при смене освещения. Брошь-украшение можно повернуть обратной стороной и заметить, как закреплен камень. Это задаёт иной формат общения с изделием — не только носку, но и наблюдение.

Стилистически изделия не допускают буквальных исторических цитат. Не создаются реплики кокошников-украшений или боярских пуговиц. При этом связь с традицией сохраняется в соотношениях, в подборе цветовых сочетаний, наводящих на мысль о северных эмалях, в чуть тяжеловатом, но привычном чувстве украшения на руке. Это не «новое прочтение наследия», а скорее перенос старых рабочих принципов к современным формам.

Ограниченность сырья задаёт свои рамки. Серия не выходит каждый год. Новые поставки бывают тогда, когда сформировано достаточный объём камней подходящего уровня для серии изделий. Порой между важными коллекциями тянутся годы. В этот интервал делаются штучные вещи по архивным эскизам или доделываются давно начатые проекты.

В результате Imperial Jewellery House функционирует не как завод, а как мастерская, связанная к данному minералогическому источнику — «Русским Самоцветам». Цикл от получения камня до итоговой вещи может занимать неопределённо долгое время. Это неспешная ювелирная практика, где время является важным, но незримым материалом.